Цементный сад

Оксана Бек
Дети цемента
(рецензия из газеты «Книжное обозрение» на книгу Й. Макъюэна «Цементный садик». М., Росмэн-пресс, 2008)

Детям нельзя оставаться одним. Оставишь ребенка ненадолго — все еще может обойтись Карлсоном или Котом в шляпе. А к ребенку, брошенному всерьез, приходит уже Повелитель мух. Спору нет, после Голдинга писать о том, что случается с предоставленными самим себе детьми, крайне сложно. Но можно. Как бы ни была страшна история Голдинга, были в ней все же и некие пределы — он закинул на свой необитаемый остров только мальчишек. А Йэн Макъюэн бросил в пустом доме двух братьев и двух сестер — малыша и троих подростков.
На самом деле, чтобы все те хорошие, разумные правила, которые тебе старательно втолковывали взрослые, куда-то исчезли из головы и вокруг как-то сам собой вырос страшный, но очень простой и удобный магически-первобытный мир, не нужно ни ядерного взрыва, ни необитаемого острова. В обычном городе, в обычном, пусть и запущенном, районе, в обычном доме, в семье, скажем так, обычной степени неблагополучности жили Джек, Джули, Сью и маленький Том. И получилось так, что отец умер от сердечного приступа, а вскоре давняя болезнь унесла мать. И ни Джеку, ни Джулии, ни Сью, ни Тому не хотелось в приют. А если сообщить о смерти матери, в приют их отправят обязательно. А от папиных неудачных садово-ландшафтных ухищрений осталось полным-полно цемента, и Джек знает, как его смешивать. Все, тут цивилизация и заканчивается. И обычная городская окраина самым естественным образом превращается в мрачную, постапокалиптическую местность, которой, если хорошенько подумать, она всегда и была: «Наш дом когда-то стоял на улице среди таких же обжитых домов. Но теперь квартал превратился в пустырь, на котором сквозь проржавевший мусор пробивалась жгучая крапива. Другие дома снесли, чтобы строить здесь шоссе, которое так и не построили. Порой ребята из многоэтажек приходили на пустырь поиграть, но обычно они шли к заброшенным блочным домам чуть дальше по дороге, где можно было полазать по опустевшим квартирам и найти что-нибудь интересное. Один дом они как-то раз подожгли — и кажется, никто этого не заметил. Наш дом отличался от других — старый и большой, немного похожий на замок, с толстыми стенами, низкими окнами и зубчатой каймой над входной дверью, всем своим обликом напоминавший угрюмого, задумавшегося человека».
И живут в этом угрюмом замке, надежно отгородившись от чужаков, двое мальчиков и две девочки — ссорясь, мирясь, дурачась, просыпаясь в холодном поту от ночных кошмаров, время от времени соображая, что пора бы уже пойти на кухню и выкинуть протухшую еду (что поделаешь, без гнилого мяса и роя мух в таких историях обойтись почти невозможно), навещая цементную могилу в подвале, мало-помалу строя свою маленькую замкнутую цивилизацию и знакомясь со всеми древними чудовищами, что прячутся за словами «мальчик» и «девочка»... Людям с чересчур тонкой душевной организацией идеализированным представлением о детях лучше этот роман не открывать. Да и человек, не считающий детей чем-то вроде ангелов, только без крылышек, после знакомства с «Цементным садиком» всерьез задумается, есть ли вообще грань между страшной первобытной естественностью и извращением. В конце концов, приходят они из одних и тех же темных закоулков, которые кажутся обыкновенным городским пейзажем, пока дети не остаются в нем совсем-совсем одни.

От себя: одно спасибо (на двоих) Ронье и Голме за работу над книгой, и одно предложение: может пора как-то отделить профессиональные рецензии от "впечатлений" о книгах?