Григорий Богослов, Назианзин (Γρηγόριος ὁΘεολόγος καὶ Ναζιανζηνός), свт. (ок. 330 — ок. 390), вост. отец Церкви, богослов каппадокийской школы.

Род. вблизи г. Назианз в М. Азии. Семья Г. Б. отличалась высоким благочестием; отец его был епископом. Будущий святитель любил уединение и молитву, имел чуткую, ранимую натуру, обладал большим поэтич. даром. Он считался одним из образованнейших людей своего времени; учился сначала в Кесарии Каппадокийской, затем в Кесарии Палестинской, в Александрии и Афинах. Он равным образом блестяще знал Писание и антич. лит-ру. После учебы Г. Б. вернулся домой, принял крещение. Вместе со своим другом юности, будущим свт. *Василием Великим, Г. Б. удалился в безлюдный край, где вел подвижнический образ жизни и изучал богословие (в т. ч. труды *Оригена).

В 361 под давлением родных и друзей Г. Б. вынужден был принять сан пресвитера, а в 372 Василий Великий, ставший к тому времени епископом, убедил его занять кафедру в г. Сасимы. Василий стремился ставить всюду своих людей, чтобы дать отпор правительству, поддерживавшему ариан. Но в Сасимах, к-рые оказались маленькой почтовой станцией, Г. Б. служить не стал. Он вернулся на родину, чтобы помогать отцу. Однако в 379 смерть Василия Великого побудила Г. Б. отправиться в Константинополь. Город был целиком под властью ариан и нуждался в присутствии и поддержке правосл. епископа. С несвойственной ему энергией Г. Б. начал действовать и создал настоящий оплот православия в одном из храмов Константинополя. Его гомилии, посвященные сложным богосл. проблемам, принесли ему широкую популярность. После воцарения Феодосия I (380) арианская партия потерпела поражение, а Г. Б. стал архиепископом Константинополя. Однако у него нашлись противники, к-рые считали учение о Триипостасной тайне новшеством (они ограничивались учением о единосущии Христа божественному Отцу в соответствии с Никейским символом веры в его первой редакции). На II Вселенском соборе учение каппадокийцев возобладало над оппозицией "староникейцев", но конфликты среди высшего духовенства вынудили Г. Б. покинуть столицу. С тех пор до самой кончины он безвыездно жил на родине.

Г. Б. не был ни богословом-систематиком, ни экзегетом. Б. ч. его наследия составляют стихотворения, поэмы и гомилии. Но все они насыщены богатым богосл. содержанием; причем богословие никогда не было для святителя теоретич. дисциплиной. Он не отделял его от молитвенной жизни.

Память свт. Г. Б. Правосл. Церковь празднует 25 января.

Библия в трудах Г. Б. Мысли Г. Б. о Свящ. Писании рассредоточены в его многочисл. трудах. Прежде всего следует отметить его веру в преемственность Заветов и постепенность их раскрытия. "В продолжение веков были два знаменитых преобразования жизни человеческой, называемые двумя Заветами, и, по известному изречению Писания, потрясениями земли (Агг 2:7). Одно вело от идолов к Закону, а другое от Закона — к Евангелию <...>. Но с обоими Заветами произошло одно и то же. Что именно? Они вводились не вдруг (здесь и далее разр. наша. — А. М.), не по первому приему за дело. Для чего же? Нам нужно было знать, что нас не принуждают, а убеждают. Ибо что непроизвольно, то и непрочно, как поток или растение ненадолго удерживаются силой. Добровольное же и прочнее, и надежнее. И первое есть дело употребляющего насилие, а последнее собственно наше <...>. Посему Бог определил, что не для нехотящих должно делать добро, но — благодетельствовать желающим. Поэтому Он, как детоводитель и врач, иные отеческие обычаи отменяет, а другие дозволяет <...>. Первый Завет, запретив идолов, допустил жертвы, а второй, отменив жертвы, не запретил обрезания. Потом, которые однажды согласились на отменение, те уступили и уступленное, одни — жертвы, другие — обрезание, и стали из язычников иудеями и из иудеев христианами, будучи увлекаемы к Евангелию постепенными изменениями" (Слово 31, о богословии).

Г. Б. избегал буквального понимания первых глав Кн. Бытия. Не случайно он так много изучал Оригена. Для него пребывание первых людей в Эдеме означает дар непосредств. Богообщения (Песнопения таинственные, VII). Через непослушание Богу "пал весь Адам", т. е. все человечество (там же, VIII). Лествица в сновидении Иакова — образ восхождения по ступеням добродетели ("Увещательное послание к Геллению"). Библ. теофании Г. Б. характеризует как "тонкую струю и как бы малый отблеск великого света" (Слово 28, о богословии). "Великая и досточтимая Пасха называется у евреев пасхою на их языке (где слово сие значит: прехождение) — исторически, по причине бегства и переселения из Египта в Хананею, а духовно по причине прехождения и восхождения от дольнего к горнему и в земле обетования" (Слово 45, на Пасху). Т. о., Г. Б. не ограничивается исключительно аллегорич. и прообразовательным смыслом, но признает и исторический. Он сам свидетельствует, что избрал "середину между теми, которые совершенно грубы умом, и теми, которые слишком предаются умозрениям и парениям ума" (там же).

Г. Б. отмечал неоднородность повествования евангелистов, но объяснял это стоявшими перед ними разными задачами. "Не называем, — пишет он, — противоречащими друг другу евангелистов за то, что одни занимались более человечеством Христовым, а прочие богословием; одни начали тем, что относится к нам, а другие тем, что превышает нас. Разделили же таким образом между собою проповедь для пользы, как думаю, приемлющих и по внушению глаголющего в них Духа" (Слово 43, надгробное свт. Василию). Правильное понимание Библии должно, согласно Г. Б., иметь в виду, что "Писание часто олицетворяет многие даже и бездушные вещи" (Слово 30, о богословии), а также что в нем многие "наименования берутся совместительно, так что под частию разумеется целое" (Послание к Кледонию, первое) и меняются времена глаголов (Слово 29, о богословии).

В своих стихотворениях Г. Б. часто обращается к библ. темам, стремясь заменить языч. поэзию новой, христианской, основанной на Писании (Двенадцать патриархов, Египетские язвы, Моисеево десятисловие, Чудеса пророков Илии и Елисея, Родословие Христово и др.). Он даже сложил небольшую поэму, в к-рой перечисляет канонич. книги Библии. В ней он пишет: "Матфей описывал чудеса Христовы для евреев, Марк — для Италии, Лука — для Ахайи, а великий и небошественный проповедник Иоанн — для всех" (О подлинных книгах богодухновенного Писания). Примечательно, что в этом перечне отсутствует Откровение Иоанна, а из книг ВЗ признаются только 22, "равночисленные еврейским буквам".

С http://slovari.yandex.ru/~книги/Библиологический%20словарь/Григорий%20Богослов,%20Назианзин/