.Gordo. про Густафссон: Смерть пчеловода [En Biodlares Död ru] (Современная проза) 30 10
О, невероятный респект выложившему! Читал именно в такой обложке, помню, тираж был маленький, наверняка мало кто читал, а книжка сильная.
Оценка: отлично!

Nice_owl про Берджесс: Долгий путь к чаепитию [A Long Trip to Teatime] (Современная проза) 14 10
Книга ни о чем, но сами персонажи (спелтницы чайки, говорящие тату, эхо запертое в ящике и т.д.) заставили дочитать)

sibkron про Уайлдер: Мост короля Людовика Святого [The bridge of San Luis Rey ru] (Классическая проза) 19 02
Несколько лет назад я задавался вопросом: почему? Почему этот человек, а не тот? Почему не убийца, алкоголик, наркоман, а именно этот человек? Фашизм? Фашизм, да. Но в момент утраты мало кто задумывается о том, что все люди - божьи твари, а начинают искать достоинства и недостатки у тех и этих. Брат Юнипер в романе Уайлдера не исключение.
Он попытался соединить рациональное знание с иррациональным божьим промыслом. Вместе с обрушенным мостом погибло пятеро. И это ли не повод взять на помощь религии науку? Доброта, благочестие, полезность - вот качества, выделяемые Юнипером, для определения "нужности" человека. Но статистика вещь упрямая и результат может быть при разных факторах совершенно разным. И мост метафизический становится вместо моста реального. Для брата Юнипера таким обрушившимся мостом были эти пятеро и злополучные статистические исследования.
Мост...мост... Еще одна ключевая составляющая для каждого из пятерых - любовь. Мост символизирует кроме божьего промысла и любовь. Мост через вечность, мост как граница между эгоизмом и любовью. Но по факту "Бога познать рационально невозможно" (jonny_begood), равно как и любовь. Уайлдер не зря вывел их в область трансцендентного. Их можно познавать бесконечно. Значит рациональным знанием иррационального не объяснишь? Скорее всего так.

sibkron про Нотебоом: День поминовения [Allerzielen ru] (Современная проза) 09 05
"День поминовения" - роман, пожалуй, лучший из прочитанных у Нотебоома. Он менее изящный, чем "Ритуалы", более тяжеловесный, но от этого не менее интересный. В фокусе Нотебоома - одиночество человека, вина, страх, воспоминания и история.
Основной сюжет строится вокруг встречи двух интровертов - оператора-документалиста Артура Даане и историка Элик Оранье. По сути эти два закрытых человека создали вокруг себя кокон, плотно защищающий их маленький мирок. Для Даане этим миром является съёмка малоприметных вещей, ног, мелочей. После авиакатастрофы, где погибли сын и жена, оператор бежал в свой мир. Элик Оранье по сути сделала то же самое. Для неё травмой стала жизнь без отца, мать-алкоголичка, изнасилование. Её мир - это мир средневековой королевы, информация о которой была не такой богатой.
Основная идея романа - взгляд на историю. Поппер говорил в "Открытом обществе и его врагах":

На мой взгляд, единой истории человечества нет, а есть лишь бесконечное множество историй, связанных с разными аспектами человеческой жизни, и среди них — история политической власти. Ее обычно возводят в ранг мировой истории, но я утверждаю, что это оскорбительно для любой серьезной концепции развития человечества. Такой подход вряд ли лучше, чем трактовка истории воровства, грабежа или отравлений как истории человечества, поскольку история политической власти есть не что иное, как история международных преступлений и массовых убийств (включая, правда, некоторые попытки их пресечения). Такой истории обучают в школах и при этом превозносят как ее героев некоторых величайших преступников.
Действительно ли не существует всеобщей истории как реальной истории человечества? Скорее всего — нет. Я полагаю, таков должен быть ответ на этот вопрос каждого гуманиста и особенно каждого христианина. Реальной историей человечества, если бы таковая была, должна была бы быть история всех людей, а значит — история всех человеческих надежд, борений и страданий, ибо ни один человек не более значим, чем любой другой. Ясно, что такая реальная история не может быть написана. Мы должны от чего-то абстрагироваться, должны чем-то пренебрегать, осуществлять отбор. Тем самым мы приходим к множеству историй и среди них — к истории международных преступлений и массовых убийств, которая обычно и объявляется историей человечества.

Истории Артура Даане и Элик Оранье - это две разные истории, но по сути они пытаются сделать одно и то же. Артур пытается запечатлеть жизнь в мелочах, которая бы сохранилась для потомков, Элик - найти эти мелочи, ибо история, которая её дана - это история политической власти, как верно заметил Поппер. Они оба пытаются подняться над историей. Но даже в этом случае это будет всего лишь взгляд конкретного человека в конкретном контексте.

Дело в том… что все страдания в разных частях мира преподносятся нам в виде фактов… и из-за этого они кажутся менее реальными. Так все и войдет в историю, с большими или меньшими подробностями, в зависимости от толщины учебника: осада Берлина, блокада Ленинграда, с такого-то года по такой-то, столько-то погибших, героическое сопротивление… точно так же мы смотрим теперь телевизор: видим людей, беженцев, кого угодно, каждый день все новых и новых, и все это факты, точно так же и ГУЛАГ был фактом, но фактически, — она засмеялась, — вот ведь какая штука язык! — но фактически цифры и факты нас скорее удаляют от событий, чем приближают к ним… мы смотрим на все эти лагеря, массовые захоронения, минные поля, массовые убийства не с человеческого, а с великанского расстояния, и не для того, чтобы их увидеть, но чтобы отгородиться от них… наш взгляд утратил человечность… нас ничего уже не задевает, мы воспринимаем происходящие события как факты, возможно, пока еще как символы страдания, но уже не как страдания, касающиеся нас самих… и тем самым факты, зрелище фактов становится броней, которая нас от них защищает… пожалуй, мы откупаемся от чужих страданий с помощью денег, или это делает за нас наше абстрактное государство, но нас самих они уже не задевают, это не мы, а другие попали на мрачные страницы учебника. Потому что мы отлично знаем, что перед нами история, этому мы научились в полной мере… это же чудо — история творится у нас на глазах, а мы не имеем к ней никакого отношения… Арно, как это однажды сказал твой придурок Гегель… дни мира суть пустые страницы в книге истории, или что-то в этом духе… что ж, вот мы и есть эти пустые страницы, и так оно и есть на самом деле, нас не существует.

sibkron про Нотебоом: Ритуалы [Rituelen] (Современная проза) 04 03

Заброшенность предполагает, что мы сами выбираем наше бытие.
Жан-Поль Сартр. Экзистенцилизм - это гуманизм

По Сартру человек без Бога заброшен, так как ему не на что опереться ни в себе, ни вовне. Но свобода означает отнюдь не вседозволенность, а возможность выбора.
Арнолд Таадс и Филип Таадс пытались найти способ существования в условиях этой заброшенности, свою гармонию. Первый - в горах и лыжах, второй - в дзен-буддизме и чайной церемонии. Да, конечно, логика есть в смерти Таадсов, как осуществлении гармонии мира, но это не значит, что этот выход единственный. Главный герой Инни Винтроп пытается в этом абсурдном мире нащупать свой способ существования. Он живет, влюбляется. Женщины стали для него неким смыслом существования, начиная от великолепной Петры и до безымянной молодой девушки.
А по сути одиночество героев - это результат их бегства от мира в свои маленькие мирки. И, пожалуй, это равносильно смерти при жизни.
Сартр обобществлял ответственность человека:

Но когда мы говорим, что человек ответствен, то это не означает, что он ответствен только за свою индивидуальность. Он отвечает за всех людей. (Ж.-П. Сартр. Экзистенциализм - это гуманизм)

Бегство героев - это бунт против ответственности за себя, за близких, за всех.

- Когда Сартр говорит, что человек 6pошен в мир, одинок, а Бога нет и мы в ответе за то, какие мы есть и что делаем, тогда я скажу ДА.
...
- Но когда он затем просит меня быть ответе еще и за весь мир, за других, я говорю НЕТ! С какой стати мне за них отвечать. "Выбирая себя, человек выбирает все человечество". Да почему? Меня никто не просил. С этой чернью, которую я вижу вокруг, у меня нет ничего общего. Я доживу отпущенный мне срок, потому что так надо, деваться некуда.

Интересный поэтичный роман, но не рекомендую сверхчувствительным и склонным к депрессии людям.

olasalt про Нотебоом: Ритуалы [Rituelen] (Современная проза) 17 06
Хотела сначала написать чтото умное и выспренное.. потом поняла, что каждый, кто прочтет этот роман, найдет свое. Очень интанационная книга – о содержании таких книг сложно говорить. Для меня этот роман – это книга о зомби, коими наполнен Амстердам, и лишь некоторым из них удалось наконец умереть окончательно. Заинтересовал ритуал чайной церемонии, после которой происходит “освобождение” одного из героев. Прочитать стоит.

imenimenya про Нотебоом: Ритуалы [Rituelen] (Современная проза) 12 05
Роман написан, издан и оценен. Высоко оценен.
По моему мнению, не по заслугам. Согласен - написано умело, тяжеловатым, но оригинальным стилем. Не покидает ощущение некчемности повествования - зачем?? Три человека, совершенно добровольно, а главное бесцельно оградившие себя от других, видимо страстно убеждены в том, что все вокруг им обязаны. Ни за идеалы, ни против идеалов, ни ради действия, ни вопреки действий окружения - ни за хрен собачий проживают свою жизнь и кончают ее, видимо, обиженными на все до смерти. И вместо попыток поиска какого-то содержания начиняют свое некчемное существование ворохом бестолковых символов и ритуалов, ничего особенного не символизирующих.
Это должно вызывать сострадание? жалость? восхищение?
Че к чему??

mamont_enigman про Уайлдер: Мост короля Людовика Святого [The bridge of San Luis Rey ru] (Классическая проза) 18 02
стоит читать не потому, что классика, а потому, что приходится думать... о чем предыдущие рецензенты неплохо высказались...

hasdala про Уайлдер: Мост короля Людовика Святого [The bridge of San Luis Rey ru] (Классическая проза) 10 11
Вопрос на поверхности – почему они умерли, лишь вопрос-обманка. Автор не дает и не собирался давать на него ответа. Смерть, с немного американской прямотой, автор сумел обратить в своего союзника, она изящно прерывает жизнь героев в момент их внутреннего апофеоза, преображения.
Автора собственно и интересует только момент внутреннего перелома и что ему предшествовало, поэтому по настоящему не нужен и не важен мост и смерть персонажей, смутный монах-францисканец, нужно свести вместе несколько историй и красивым жестом схлопнуть их вместе.
Да, конечно, автор нанизал на образ моста предсказуемые образы связи между прошлым и будущем, между смертью и любовью, образ путника в мире и т.д. и т.п., но это я бы сказал, одна из банальнейших вещей в книге, мелькнувшая как контрапункт, но не как основная тема.
В книге я бы оценил прежде всего мастерство рассказа, этой неторопливой нити, которая легко переплетает столь разных персонажей. Мастерство психологизма- персонажи очень выпуклые, живые, с собственным измерением. Писателю удалось вдохнуть в них часть собственной кипучей живучести.
Мастерство смысла тоже - через смерть мы узнаем жизнь, через отсутствие любви – любовь. Контрасты порой латиноамериканские, броские и ярковатые. Но это ретушируется какой-то беззастенчивой верой автора, если и не в промысел божий, то в соразмерность и гармонию всех вещей в мире, даже жизни и смерти. И конечно вера в чудо, чудо мира и чудо человека, способного в любом возрасте чудесным образом преобразиться.

Doc 2 про Уайлдер: Мост короля Людовика Святого [The bridge of San Luis Rey ru] (Классическая проза) 27 10
Классика, однако.. Всем, кто ценит классику, ИМХО, стоит прочитать.