Россия, г. Москва

Издательство «Новое литературное обозрение» трудится на ниве отечественной интеллектуальной литературы вот уже двадцать лет. За это время книги и журналы, выпускаемые под маркой «НЛО», прочно заняли свое место на книжных полках как специалистов-гуманитариев, так и просто любителей хорошего чтения.
Созданное в 1992 году на пике демократических реформ, издательство несет в себе этот властный импульс культурного преобразования, поиска новых эстетических ориентиров и расширения интеллектуальных горизонтов.
«НЛО», как и подобает экстраординарным явлениям, стремится создать вокруг себя уникальное мультикультурное пространство, где гуманитарная и художественная мысль, текст и визуальность соседствуют и взаимодействуют друг с другом, способствуя рождению смелого эксперимента и расцвету живой мысли.
Сегодня издательский дом «Новое литературное обозрение» является одним из лидеров рынка гуманитарной литературы. Журналы «Новое литературное обозрение», «Неприкосновенный запас» и «Теория моды», 29 книжных серий, две ежегодных научных конференции Большие и Малые Банные чтения, специальный проект «Культура повседневности» - это далеко не полный перечень интересов и проектов издательства.
За прошедшие годы «Новое литературное обозрение» стало неотъемлемой частью российского и мирового культурного ландшафта. Многие издания «НЛО» включены в программу обязательной подготовки студентов-гуманитариев не только в российских ВУЗах, но и в университетах США, Канады, Германии, Финляндии и других стран Европы..

Эта книга — увлекательная смесь философии, истории, биографии и детективного расследования. Речь в ней идет о самых разных вещах — это и ассимиляция евреев в Вене эпохи fin-de-siecle, и аберрации памяти под воздействием стресса, и живописное изображение Кембриджа, и яркие портреты эксцентричных преподавателей философии, в том числе Бертрана Рассела, игравшего среди них роль третейского судьи. Но в центре книги — судьбы двух философов-титанов, Людвига Витгенштейна и Карла Поппера, надменных, раздражительных и всегда готовых ринуться в бой.
Дэвид Эдмондс и Джон Айдиноу — известные журналисты ВВС. Дэвид Эдмондс — режиссер-документалист, Джон Айдиноу — писатель, интервьюер и ведущий программ, тоже преимущественно документальных.

Эта книга — увлекательная смесь философии, истории, биографии и детективного расследования. Речь в ней идет о самых разных вещах — это и ассимиляция евреев в Вене эпохи fin-de-siecle, и аберрации памяти под воздействием стресса, и живописное изображение Кембриджа, и яркие портреты эксцентричных преподавателей философии, в том числе Бертрана Рассела, игравшего среди них роль третейского судьи. Но в центре книги — судьбы двух философов-титанов, Людвига Витгенштейна и Карла Поппера, надменных, раздражительных и всегда готовых ринуться в бой.
Дэвид Эдмондс и Джон Айдиноу — известные журналисты ВВС. Дэвид Эдмондс — режиссер-документалист, Джон Айдиноу — писатель, интервьюер и ведущий программ, тоже преимущественно документальных.

Первая в России книга о жизни и творчестве одного из самых талантливых и популярных современных режиссеров. В ее основе не только анализ фильмов и манифестов Ларса фон Триера, но и подробные и откровенные интервью, которые он дал в ноябре 2003 г. автору, посетившему его в Копенгагене, чтобы вручить приз "Золотой овен" за лучший зарубежный фильм в российском прокате ("Догвилль"). В эту книгу включены интервью с актерами, игравшими в фильмах Триера, и его коллегами - датскими режиссерами, а также сценарий "Догвилля"  - одной из самых известных лент Ларса фон Триера.

Новое литературное обозрение. 1994. № 9 С. 19–78

Центральный сюжет книги известного литературоведа - история пушкинских замыслов, отсылающих к произведениям английских авторов, в числе которых не только часто обсуждаемые в пушкинистике Шекспир, Байрон и Вальтер Скотт, но и Дж.Мильтон и Дж.Баньян, С.Кольридж и Р.Саути, Барри Корнуол и Дж.Вильсон. Английские прецеденты, источники и модели, оказавшие значительное влияние на писательскую стратегию Пушкина, рассмотрены с точки зрения тех литературных и культурных контекстов, в которых они переосмыслялись в пушкинском творчестве. Такой взгляд со стороны английской словесности дает возможность нового прочтения и оригинальной интерпретации многих пушкинских текстов, в числе которых "Анчар" и "Из Пиндемонти", "Капитанская дочка" и "Анджело", "Скупой рыцарь" и "Пир во время чумы".

Проза эта насквозь пародийна, но сквозь страницы прорастает что-то новое, ни на что не похожее. Действие происходит в стране, где мучаются собой люди с узнаваемыми доморощенными фамилиями, но границы этой страны надмирны. Мир Рагозина полон осязаемых деталей, битком набит запахами, реален до рези в глазах, но неузнаваем. Полный набор известных мировых сюжетов в наличии, но они прокручиваются на месте, как гайки с сорванной резьбой. Традиционные литценности рассыпаются, превращаются в труху… Это очень озорная проза. Но и озорство здесь особое, сокровенное. Поможет ли биографическая справка? Вряд ли. Писатель — скромный библиотекарь, живущий, скорее, в своих текстах, чем в реальной Москве на рубеже тысячелетий. И эти тексты выдают главное — автор обладает абсолютным литературным слухом. И еще он играет с читателем на равных, без поддавков, уважая его читательское достоинство.

Проза эта насквозь пародийна, но сквозь страницы прорастает что-то новое, ни на что не похожее. Действие происходит в стране, где мучаются собой люди с узнаваемыми доморощенными фамилиями, но границы этой страны надмирны. Мир Рагозина полон осязаемых деталей, битком набит запахами, реален до рези в глазах, но неузнаваем. Полный набор известных мировых сюжетов в наличии, но они прокручиваются на месте, как гайки с сорванной резьбой. Традиционные литценности рассыпаются, превращаются в труху… Это очень озорная проза. Но и озорство здесь особое, сокровенное. Поможет ли биографическая справка? Вряд ли. Писатель — скромный библиотекарь, живущий, скорее, в своих текстах, чем в реальной Москве на рубеже тысячелетий. И эти тексты выдают главное — автор обладает абсолютным литературным слухом. И еще он играет с читателем на равных, без поддавков, уважая его читательское достоинство.

Предмет этой книги — искусство Бродского как творца стихотворений, т. е. самодостаточных текстов, на каждом их которых лежит печать авторского индивидуальности. Из шестнадцати представленных в книге работ западных славистов четырнадцать посвящены отдельным стихотворениям. Наряду с подробным историко-культурными и интертекстуальными комментариями читатель найдет здесь глубокий анализ поэтики Бродского. Исследуются не только характерные для поэта приемы стихосложения, но и такие неожиданные аспекты творчества, как, к примеру, использование приемов музыкальной композиции.

Не все знают, что проникновенный лирик А. Фет к концу своей жизни превратился в одного из богатейших русских писателей. Купив в 1860 г. небольшое имение Степановку в Орловской губернии, он «фермерствовал» там, а потом в другом месте в течение нескольких десятилетий. Хотя в итоге он добился успеха, но перед этим в полной мере вкусил прелести хозяйствования в российских условиях. В 1862–1871 гг. А. Фет печатал в журналах очерки, основывающиеся на его «фермерском» опыте и представляющие собой своеобразный сплав воспоминаний, лирических наблюдений и философских размышлений о сути русского характера. Они впервые объединены в настоящем издании; в качестве приложения в книгу включены стихотворения А. Фета, написанные в Степановке (в редакции того времени многие печатаются впервые).
http://ruslit.traumlibrary.net

Александр Пятигорский – известный философ, автор двух получивших широкий резонанс романов «Философия одного переулка» и «Вспомнишь странного человека…». Его новая книга – очередное путешествие внутрь себя и времени. Озорные и серьезные шокирующие и проникновенные, рассказы Пятигорского – замечательный образчик интеллектуальной прозы.

В книгу финалиста Букеровской премии — 1996 вошли повести "Возвращение в Союз", "Путешествие в Тунис" и минималистская проза. Произведения Добродеева отличаются непредсказуемыми сюжетными ходами, динамизмом и фантасмогоричностью действия, иронией и своеобразной авторской историософией.

Книга известного английского культуролога Фила Бейкера рассказывает удивительную историю абсента от времен Древней Греции и Рима до наших дней. Запрещенный в XIX веке сначала в Швейцарии, а затем и во Франции, где он пережил свою золотую эпоху (с ним связаны имена А.де Мюссе, Ш.Бодлера, П.Верлена, А.Рембо, А.Тулуз-Лотрека, В.Ван Гога и других знаменитых поэтов и художников), этот алкогольный напиток был объявлен едва ли не главной причиной всеобщего упадка нравов. Что такое абсент и чем он выделяется среди прочих напитков? Почему вызывал такой ужас и обладал такой притягательностью?
Об этом и о многом другом читатель узнает из этой увлекательной и познавательной книги, многие главы которой читаются как детектив.

Верноподданным российского императора следовало не только почитать своего государя, но и любить его. Император и члены его семьи должны были своими действиями пробуждать народную любовь. Этому служили тщательно продуманные ритуалы царских поездок и церемоний награждения, официальные речи и неформальные встречи, широко распространявшиеся портреты и патриотические стихи. В годы Первой мировой войны пробуждение народной любви стало важнейшим элементом монархически-патриотической мобилизации российского общества.
Б.И.Колоницкий изучает, как пытались повысить свою популярность члены императорской семьи — Николай II, императрица Александра Федоровна, Верховный главнокомандующий великий князь Николай Николаевич, вдовствующая императрица Мария Федоровна. Автор исследует и восприятие образов Романовых. Среди многочисленных источников, на основе которых написана книга, — петиции, дневники и письма современников, материалы уголовных дел против людей, обвиненных в заочном оскорблении членов царской семьи.

Первая биография на русском языке Карла Маннергейма (1867–1951) — выдающегося финского военного и государственного деятеля, президента республики Финляндия, главнокомандующего в трех войнах, исследователя и путешественника, законодателя этикета и моды, писателя.
Автор стремится за фасадом статуи этой замечательной личности увидеть прежде всего живого человека, проследить перипетии его судьбы в самые бурные для истории 20-го столетия годы.

Кинетические стороны поведения людей - их жесты и позы, как люди стоят или сидят, как располагаются по отношению друг к другу, как обмениваются взглядами - играют решающую роль в устной коммуникации. В центре монографии - человек и особенности его невербального поведения в акте коммуникации. Автор анализирует разнообразные невербальные и вербальные единицы, описывает русскую жестовую систему и кинетическое поведение, ищет новые подходы к этой до сих пор малоисследованной теме, привлекая для этого данные разных частных наук, входящих в состав невербальной семиотики.

В книге предложен инновационный подход к исследованию самых разных культурных феноменов, свойственных индоевропейскому кругу культур. Скифский «звериный стиль» и русский мат, культура древнегреческого застолья и нравы архаических воинских сообществ, природа спортивных состязаний и культурных кодов, лежащих в основе классических литературных традиций – каждое из этих явлений становится предметом заинтересованного антропологического анализа, в результате которого все они начинают складываться в единую непротиворечивую картину. Картину трехтысячелетней европейской культуры, увиденной под неожиданным и непривычным углом зрения.

Статьи, представленные в сборнике, предлагают оригинальный взгляд на писателя Владимира Набокова, актуальный для нынешней литературной, культурной и академической ситуации. Феномен "Набоков" рассматривается как своего рода литературная и коммерческая индустрия. Авторы сборника - более двадцати ученых из восьми стран мира - пытаются понять отношение Набокова к популярной культуре (театр, кино, визуальное искусство), а также подвести первые итоги бурного десятилетия российской набоковианы и оценить влияние писателя на русскую литературу конца 1980-х - начала 1990-х годов.

Книга исследует проблематику памяти в литературе модернизма на материале теоретических и автобиографических работ Вальтера Беньямина и Осипа Мандельштама.
Автор рассматривает присущий этим писателям перенос внимания с того, что вспоминается, на само "плетение" воспоминания, со всеми его разрывами и проблемами. При этом он обращается к категории кантовского возвышенного, которое помогает ему осмыслить столь пристальный интерес двух классиков модернизма к тем шокам и зияниям, коим память, по выражению Беньямина, "обязана своими неизгладимыми образами". В центре исследования - философская подоплека характерного для модернистской поэтики отказа от реконструкции прошлого как непрерывного потока жизни.
В качестве приложения книга включает авторский перевод анализируемой в монографии "Берлинской хроники" Вальтера Беньямина. На русском языке этот важнейший текст немецкого писателя выходит впервые.

Книга исследует проблематику памяти в литературе модернизма на материале теоретических и автобиографических работ Вальтера Беньямина и Осипа Мандельштама.
Автор рассматривает присущий этим писателям перенос внимания с того, что вспоминается, на само "плетение" воспоминания, со всеми его разрывами и проблемами. При этом он обращается к категории кантовского возвышенного, которое помогает ему осмыслить столь пристальный интерес двух классиков модернизма к тем шокам и зияниям, коим память, по выражению Беньямина, "обязана своими неизгладимыми образами". В центре исследования - философская подоплека характерного для модернистской поэтики отказа от реконструкции прошлого как непрерывного потока жизни.
В качестве приложения книга включает авторский перевод анализируемой в монографии "Берлинской хроники" Вальтера Беньямина. На русском языке этот важнейший текст немецкого писателя выходит впервые.

В книге на примере четырех писателей — Льва Толстого, Антона Чехова, Ивана Бунина и Владимира Набокова — рассматриваются механизмы конструирования истории русской литературы XIX — XX вв. Исследование строится как серия сопоставительных деконструктивистских анализов произведений каждого из писателей в контексте соответствующей исследовательской традиции, при этом особое внимание уделяется риторическим стратегиям литературных, литературоведческих и историко-литературных текстов. Этот подход позволяет автору предложить ряд существенно новых интерпретаций ряда классических произведений и очертить возможности истории литературы, учитывающей постструктуралистскую критику историографии.

В книге история психиатрии рассматривается через призму особого жанра медицинской литературы - патографии, или жизнеописания знаменитостей с точки зрения их болезней, мнимых или настоящих. В русской культуре писатель был фигурой особенно заметной - как рупор общества, символ времени или объект, на который читатели проецировали свои желания. Не удивительно, что именно писатели привлекли внимание психиатров и стали их заочными пациентами и героями (или антигероями) патографий. Немало медицинской литературы посвящено классикам - Пушкину, Гоголю, Достоевскому, Толстому, Гаршину и многим другим писателям и поэтам. Автор ищет ответы на вопросы: как и зачем психиатры ставили диагнозы писателям, что это значило для становления психиатрии, как патографии были встречены в обществе? Почему одни врачи находили у Пушкина, например, различные болезни, а другие, напротив, считали образцом душевного здоровья? И почему с приходом нового поколения медиков эти диагнозы менялись, иногда на диаметрально противоположные? В данном исследовании идеи о душевной болезни и душевном здоровье, о таланте и гениальности помещены в контекст бурной общественно-политической жизни России конца XIX - начала XX веков. Книга Ирины Сироткиной получила приз Ассоциации современных языков (Modern Language Association, США) за лучшую работу в области славянских языков и литературы в 2001-2002 гг.
Текст книги переработан и расширен.

В книге история психиатрии рассматривается через призму особого жанра медицинской литературы — патографии, или жизнеописания знаменитостей с точки зрения их болезней, мнимых или настоящих. В русской культуре писатель был фигурой особенно заметной — как рупор общества, символ времени или объект, на который читатели проецировали свои желания. Не удивительно, что именно писатели привлекли внимание психиатров и стали их заочными пациентами и героями (или антигероями) патографий. Немало медицинской литературы посвящено классикам — Пушкину, Гоголю, Достоевскому, Толстому, Гаршину и многим другим писателям и поэтам. Автор ищет ответы на вопросы: как и зачем психиатры ставили диагнозы писателям, что это значило для становления психиатрии, как патографии были встречены в обществе? Почему одни врачи находили у Пушкина, например, различные болезни, а другие, напротив, считали образцом душевного здоровья? И почему с приходом нового поколения медиков эти диагнозы менялись, иногда на диаметрально противоположные? В данном исследовании идеи о душевной болезни и душевном здоровье, о таланте и гениальности помещены в контекст бурной общественно-политической жизни России конца XIX — начала XX веков. Книга Ирины Сироткиной получила приз Ассоциации современных языков (Modem Language Association, США) за лучшую работу в области славянских языков и литературы в 2001–2002 гг.
Текст книги переработан и расширен.

Монография представляет собой первое междисциплинарное теоретическое исследование феномена классики в социальных и гуманитарных дисциплинах - социологии, экономике, политологии, психологии, истории, филологии и лингвистике, философии, - а также в сфере массовой культуры. В работе рассматриваются и анализируются такие проблемы, как понятие классики, механизмы трансляции "классического наследия" и самих представлений о классическом, способы рецепции и стратегии "присвоения" классических идей, типы и мотивы апелляции к определенным классическим именам и работам и, наконец, роль и функции классики в социально-гуманитарном знании.

О связях русской литературы с разного рода оккультными и эзотерическими учениями (спиритизм, теософия, антропософия, масонство, розенкрейцерство и т.п.) известно давно, однако, как правило, исследователи ограничивались изложением узкого круга определенныхфактов. В предлагаемой читателям работе анализ ведется по нескольким направлениям: воссоздание жизненных обстоятельств, связывавших крупнейших русских поэтов (А.Белый, Вяч.Иванов, М.Волошин, В.Брюсов, М.Кузмин и пр.) с деятелями русского 'оккультного возрождения', прежде всего - с загадочной А.Р.Минцловой; анализ различных текстов, где нашли отражение эзотерические доктрины (в том числе статья Блока 'О современном состоянии русского символизма', лирика Н.Гумилева, М.Кузьмина, Вл.Ходасевича); наконец - публикация документов, показывающих значимость данных проблем для истории культуры и общественной жизни. Использован большой архивный материал.

Если о русской душе известно все или почти все, русское тело представляет собой в научном плане terra incognita. Спустя полвека после бахтинского исследования материально-телесного низа, культурологи, литературоведы, лингвисты и этнографы из России, Франции и США предлагают новые подходы к исследованию телесности как в народной культуре, так и в литературе, изобразительном искусстве, балете. Тело как особая знаковая система, язык жестов и его переводимость на другие языки, тело как объект социального контроля, репрезентация обнаженного тела, «разъятие» тела в культуре «золотого» и Серебряного века — вот круг проблем,которые затрагивают авторы сборника.
Нет страниц 160-190 .

Страницы