Лем: Фантастика и футурология. Книга 2 (Философия) 02 03
Файл, конечно, "достаточно хорош", но пропишите издательскую серию: 17407 и номер 16.

Лем: Фантастика и футурология. Книга 1 (Философия) 02 03
Файл, конечно, "достаточно хорош", но пропишите издательскую серию: 17407 и номер 15.

Сидерос: Шутки кончились [Стихотворения] (Поэзия: прочее) 23 03
Меня при чтении стихов Сидерос не отпускает ощущение, что я стою - не то что без одежды, а вовсе без кожи! - на пронизывающем ветру. Не спрятаться, не увернуться. Она видит нас насквозь. И в каждом она способна разглядеть самое главное, основное, единственно настоящее. Под любой вычурности антуражем, маской, ролью, Дана безошибочно видит "очень тяжёлый собственный мой секрет".
Притворяться мы умеем ого-го как. Строчки, описывая нас, путаются, заплетаются, торопятся, обгоняя друг друга - не поймёшь, где кончилась одна и началась другая: "Он идёт, кружась, пританцовывая, притопывая, каждый шаг его - па, он течёт как шёлк, как река. Мне его не жаль. Он страшит всех, словно потоп и яд, он уродлив, как Пан, но в его голове - му-зы-ка..." Мы готовы прятаться даже в сумасшествии, более того, только там мы зачастую и можем по-настоящему спрятаться, так что в стихах Сидерос собрана целая коллекция разнообразнейших фриков...
Но вся наша маскировка не смущает автора. Похоже, автор особенно любит именно сумасшедших, видимо, полагает, что у них - самые интересные секреты. И неважно кто ты - успешный писатель или бывший мальчик-Принц. Или вообще кот Том, бессмысленная мультяшка, с детства знакомая каждому. Читаешь о себе: "Нам раз в неделю вручают чек. Жаль, сценарист позабыл прочесть, что жизнь мышонка короче, чем..." - и горло натуральнейше перехватывает - "...короче, чем жизнь кота".
Ну кому сейчас придёт в голову хотя бы вспомнить дядю Стёпу - пыльного, обсмеянного и выброшенного из всех контекстов друга детей исчезнувшей страны? А тем более - увидеть в нём человека? А суметь показать это другим?
Дана берёт персонажей не слабых и немощных, нуждающихся лишь в оправдании своей слабости (такого добра в современной литературе и без неё производятся тонны), а живых и способных на поступок. Любимый образ Сидерос - человек, сумевший преодолеть реальность. Неважно как: призывает он море в центр мегаполиса ("...и оно приходит..."), выигрывает ли в догонялки у неизбежности ("...смерти нет а есть только бег бег бег...") или просто живёт вопреки судьбе ("...типовая плата за пол-лета полёта: кровь атакуют буквы, текст даёт метастазы...").
Сломавший сюжет и вышедший за предел искусственной реальности персонаж триллера из "Кушать подано" не главгерой, не Джек Слейтер, чьи подвиги в "Последнем киногерое" Сидерос явно держит в голове. Он - статист. Всё, что ему отведено по роли - словить пулю в начале фильма и перейти из статистов в ещё более бессмысленную категорию - обстоятельств места действия. Для него не предусмотрено иного. Просто не заложено в реальности.
Тем хуже для реальности. Герой Сидерос выходит из роли, меняет правила. Делает то, что прежде казалось невозможным даже в мысли. Для нас, живущих в непрекращающемся дне сурка, единственный шанс быть, стать, осуществиться, выйти за пределы не нами выбранного сценария - это создать новую возможность. Совсем новую. И дай бог каждому из нас такого эскапизма - из плоской картинки экрана в объёмный и живой зрительный зал.
Взглянув в глаза героям Сидерос, мы все - и читатели, и персонажи (а пойди нас различи!) - не можем не признать: да, автор прав.
Мы все пришли за триллером.