В сборник вошли фантастические произведения А. Емичева, В. Львова, Н. Тихорского, А. Тимофеева, Ф. Булгарина, В. Одоевского, а также анонимных и псевдонимных русских авторов первой половины XIX века. Большая часть рассказов и повестей сборника переиздается впервые.

В сборник вошли впервые переиздающиеся произведения первой половины XIX века — фантастические повести Ф. Ф. Корфа (1801–1853) «Отрывок из жизнеописания Хомкина» и В. А. Ушакова (1789–1838) «Густав Гацфельд», а также рассказ безвестного «Петра Ф-ъ» «Колечко». Помимо идеи вмешательства потусторонних и инфернальных сил в жизнь человека, все они объединены темой карточной игры.

На одной из многолюдных улиц Петербурга, в большом каменном доме, во втором этаже, помещалась библиотека. Хотя библиотеку эту посещало много народу, но тем не менее хозяйка библиотеки, Ольга Степановна Васильева, зачастую призадумывалась и вздыхала, в особенности, когда приходилось вносить плату в гимназию за ее двух сыновей — Колю и Сережу. Мальчиков безденежье матери тоже очень смущало. И вот, раз, перед Новым годом, когда Ольга Степановна бегала по знакомым, с целью достать денег, Сережа прошел в читальную комнату, помещавшуюся рядом с библиотекою, и подошел к старичку, отставному моряку.

В небольшой повести «Камелии высокого и низкого полета» неизвестный автор, скрывавшийся под псевдонимом «Граф Кисету» (буквально «Граф Всезнающий») описывает быт и нравы нескольких московских дам полусвета последней трети XIX века. Некоторые из них еще наслаждаются своей молодостью и красотой, другие падают все ниже и ниже… К книге приложен очерк А. Н. и Д. Л. «Записки петербургской камелии».

В небольшой повести «Камелии высокого и низкого полета» неизвестный автор, скрывавшийся под псевдонимом «Граф Кисету» (буквально «Граф Всезнающий») описывает быт и нравы нескольких московских дам полусвета последней трети XIX века. Некоторые из них еще наслаждаются своей молодостью и красотой, другие падают все ниже и ниже… К книге приложен очерк А. Н. и Д. Л. «Записки петербургской камелии».

Полученное в наследство громадное поместье стало подарком судьбы для помощника присяжного поверенного Дмитрия и его сестры-курсистки Ольги. Они и подозревать не могли, что в прекрасных Борках столкнутся с пугающими загадками потустороннего мира… Написанная в эмиграции повесть бывшего военного юриста, полковника и городского нотариуса Иркутска А. Г. Белинского была впервые издана в Харбине в 1926 г.

«Леший» неизвестного писателя Серебряного века Сергея Рессера — символистская проза, повествующая о любовных страстях лешего и тягостном бунте лесного существа против собственной природы.

«Институт дураков» Виктора Некипелова – это одно из знаменитых документальных свидетельств о IV отделении для политических проф. Д. Р. Лунца в Институте судебной психиатрии им. В. П. Сербского, где автор провел два месяца в 1974 году. Книга вышла в 1980 г. в Лондоне в английском переводе, в 1999 г. – по-русски в Париже и, спустя четверть века, в 2005 г. - впервые в России, в Барнауле, усилиями общественной организации «Помощь пострадавшим от психиатрии» (на средства европейской сети бывших психиатрических пациентов и отечественных правозащитных организаций).





Автор, Виктор Александрович Некипелов, родился в 1928 г. в Харбине. В 1950 г. окончил Омское военно-медицинское училище, в 1960 г., также с отличием, военно-фармацевтический факультет Харьковского медицинского института и заочно Московский литературный институт. На протяжении всей сызмальства на редкость драматичной жизни В.А., в силу своей высокой гражданственности, неизбежно приходил в конфликт с тоталитарной системой. Его собственные стихи, переводы на русский украинских поэтов, его дружба с узниками ГУЛАГа, принципиальность на службе и, наконец, передача знакомому экземпляра «Хроники текущих событий» привели в 1973 году к аресту за «распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный строй» (ст. 190-1 УК РСФСР). В связи с заключением владимирских психиатров о возможном наличии у него вялотекущей шизофрении, с 15 января по 15 марта 1974 года В. П. находился на судебно-психиатрической экспертизе в Институте им. Сербского, где был признан психически здоровым. Это был всего третий случай такого рода (Илья Бурмистрович в 1969 г. и Владимир Буковский в 1971 г.). До 1975 года отбывал срок в уголовном лагере. В 1977 году подал документы на выезд из страны, а получив отказ, отказался от советского гражданства. Стал членом Московской Хельсинкской группы, активно помогал Группе по защите прав инвалидов. В 1979 году арестован по ст. 70 УК РСФСР (за «изготовление клеветнических материалов, порочащих советский общественный и государственный строй и распространение их с целью ослабления и свержения советской власти»). Получил 7 лет лагерей строгого режима и 5 лет ссылки. «Мы Вас выпустим, В.А., за границу, но вначале уничтожим как личность. Мы Вас выпустим, когда Вы уже никому не будете нужны, никому», - говорили ему на следствии. Так и произошло: он прошел самые тяжелые каторжные места. Более половины срока его держали в ШИЗО (штрафной изолятор), где в те годы кормили через день (1830 ккал.), держали в полной изоляции, не давая читать и писать, создавая условия, способствующие заболеванию туберкулезом, истязали. Диагностированный им самим у себя рак был квалифицирован как канцерофобия, что закрывало возможность обследования. От рака он и умер, в Париже, через два года после освобождения, совершенным беспамятным инвалидом. Так система расправилась с глубоко порядочным и высоко творческим человеком, который всей своей жизнью показал пример свободы и достоинства человеческой личности в любых условиях. От него остались сборник стихов и эта книга-свидетельство. Музыка на стихи В. Некипелова была написана другим узником совести тех лет Петром Старчиком, первым исполнителем этих песен.
Книга В. Н. – это человеческий документ большого драматизма, это честный рассказ о гнезде советской карательной психиатрии, это зеркало, в которое необходимо всегда заглядывать психиатрам. – Там технологии натягивания диагноза, которые живы и ширятся в наше время. Это объективные методы (рентгенограмма черепа и ЭЭГ), проводимые, как справедливо отмечает автор, нередко для научного антуража, но в основном субъективные методы: сбор биографических фактов и оценок поведения. Это еще и методы так называемого растормаживания. «В широкий, расплывчатый (... для нашего, приученного к догматическим рамкам мышления) шаблон трактовки шизофрении и в особенности учения о ее так называемой вялотекущей форме легко может быть втиснут любой случай нашего «инакомыслия», «свободолюбия», «правдолюбства» и т.п. «Нешаблонность мышления», «повышенный интерес к общественным и политическим проблемам», «склонность к конфликтным ситуациям», - вы только прислушайтесь к этим симптомным ярлыкам! А чуть дальше уже следуют: «склонность к реформаторству», «бред правдоискательства», «бред оппозиции», «мания антикоммунизма» и т.п.
Автор отразил большое разнообразие пациентов, проходивших с ним экспертизу в этом пользующемся самой мрачной славой за всю историю психиатрии отделении, и дал портреты всех его сотрудников: Д. Р. Лунца, Я. Л. Ландау, М. Ф. Тальце, Л. И. Табаковой, А. А. Азаматова и А. А. Фокина. Далеко не все выглядят злодеями. Например, с явной симпатией нарисован портрет заведующей психологической лабораторией Н. Н. Станишевской.
В.Некипелов смотрит на все глазами человека, которому не застит глаза советская идеология, который, выйдя из накатанных социальных стереотипов, благодаря своей биографии и незаурядной личности, увидел все глубже и адекватнее.
Очень удачно ироническое название книги. «Институтом дураков» заключенные называли и называют Институт судебной психиатрии им. Сербского. Но очевидна и перекличка со знаменитым «Кораблем дураков» Себастьяна Бранта, вышедшего в Базеле более 500 лет назад с иллюстрациями молодого Дюрера (1494). Замыслом этого произведения было стать зеркалом для всевозможных видов глупости, чтобы очиститься от скверны нравственной и социальной, вывезти ее прочь, подальше, в Глупландию.
Я хотел бы особо отметить очень информативные и яркие примечания и послесловие В. Ф. Абрамкина и пронзительную биографию, написанную женой В.А. – Н. М. Комаровой-Некипеловой.
Книгу не портят ни несколько чрезмерных резкостей и фактических неточностей, ни антипсихиатрическое предисловие И. Гирича. Наоборот, они помогают лучше понять людей, оказавшихся неправедным образом в роли подэкспертных, их естественные чувства и реакции.
Вывод Виктора Некипелова не самый жесткий: «Институт им. Сербского самая настоящая тюрьма и едва ли не самая зловещая». Александр Солженицын выразился значительно резче: «Психиатрический ГУЛАГ – советский вариант газовых камер», а Владимир Буковский – «Г. В. Морозов – наш доктор Менгеле». Важно подчеркнуть, как очень точно пишет В. Абрамкин, что «никакой политической деятельностью большинство участников Демократического движения не занималось. Лучше всего об этом сказал поэт Борис Чичибачин:


Будьте вечно такие, как есть.
Не борцы, не пророки
Просто люди, за совесть и честь
Отсидевшие сроки...».


Здесь подчеркнуто очень важное: правозащита – это не какая-то политическая идеология, не какая-то экспансия, а защита от экспансии государства на естественный права граждан.
Ю. С. Савенко

Александр Алексеевич Кондратьев (1876–1967) — в начале XX века известный петербургский поэт, прозаик, переводчик и историк литературы. Перестал издаваться В России с 1917 года, вследствие чего был забыт и специалистами, и массовым читателем. С 1918 года — эмигрант.
Данный сборник впервые наиболее полно представляет Кондратьева-прозаика. В состав книги включены произведения, публикуемые по труднодоступным дореволюционным и эмигрантским изданиям.
Вы встретитесь с ведьмами, русалками, домовыми, водяными, нимфами, сатирами и другими мифологическими и демонологическими существами Древней Греции, Руси и Египта.

Страницы